сталин бориса ефимова

Давай с тобой поговорим...Бард Юрий КУКИН: «Когда пишешь, попробуй влезть в шкуру другого», сказал мне Высоцкий. «А можно в твою?» поинтересовался я. Володя хмыкнул: «А не просторно тебе там будет?» Девочка созрелаИрэна КАРПА: «Можно купить себе фаллоимитатор и быть счастливой!» У всех на видуЛюди как люди... Удивительное рядомИзвестная гадалка, прорицательница и ясновидящая ВИТА Очевидное невероятноеМедицинский прибор Золотая пирамида Ю ШИНСЕ: лечение практически всех заболеваний Эпоха Легендарный художник-карикатурист 107-летний Борис ЕФИМОВ: «Смерти боюсь, другое дело, в нее не верю. Думаю: как это я умру, как вдруг перестану существовать? Странно, невозможно представить...» Фото Александра ЛАЗАРЕНКО Часть II Дмитрий ГОРДОН «Бульвар Гордона» (Продолжение. Начало в 19 (159))«КОГДА Я УСЛЫШАЛ ПО ТЕЛЕФОНУ:«С ВАМИ БУДЕТ ГОВОРИТЬ ТОВАРИЩ СТАЛИН», НОГИ МЕНЯ САМИ ПОДНЯЛИ»— Вашего брата мучили, пытали, а потом, 13 месяцев спустя, расстреляли...— Об этом я узнал только в 54-м, когда его реабилитировали. Мне же председатель Военной коллегии Верховного суда Ульрих говорил, что Кольцову дали 10 лет без права переписки в дальних лагерях и уже после того, как Мишу убили, на Лубянке принимали переводы на его имя — по 30 рублей в месяц. Тогда это были немалые деньги, а меня выгнали отовсюду — из «Правды», «Известий» и «Огонька», поэтому приходилось подрабатывать где только можно, продавать вещи... В глубине души я надеялся, что, расписываясь в ведомости, Миша увидит, он кого перевод, и все поймет... — Когда наступила «оттепель» и Хрущев открыл советскому народу правду о культе личности и злодеяниях Сталина, у вас не возникало желания посмотреть личное дело брата?— Есть целая книга, которая называется «Дело Кольцова»: написал ее — или лучше сказать «составил»? — мой внук, и там собраны все... — ...доносы?— Нет, исключительно факты — эта книжка воспроизводит дело 21620 во всех подробностях. ...Я вспоминаю утро 14 декабря 38-го... Прошла ночь, никто за мной не пришел, но предстояло сообщить о Мишином аресте родителям. Отец в это время лежал в больнице, но как об этом сказать матери, представляете? Я пришел к ней унылый, как в воду опущенный. Мама заметила: «Ты не в духе — что-то случилось?». — «Ничего, но я беспокоюсь за Мишу». Она удивилась: «Слава Богу, с ним все в порядке — почему ты волнуешься?». — «Знаешь, мама, какое теперь время? Сегодня все хорошо, а завтра... Дело в том, что его вызвали в одно место, в которое лучше не попадать». — «Да ну, перестань! Что ты? Зачем придумываешь себе какие-то страхи?». Сталин забрызган кровью. «Он ничего не знал о беззакониях!» — говорит обыватель на плакате. 1987 годУшел с ощущением, что как-то ее подготовил, навел на мысль, что все может быть, и одновременно подумал, что это относится и ко мне... Я ведь еще не знал, что у Сталина действительно осведомились: «А как быть с братом? Они же между собой близки. Наверное, Ефимов был в курсе всех заговоров». — И что вождь ответил?— «Брата нэ трогать». Это мне рассказал человек, который все слышал своими ушами... Сталину просто нравились мои рисунки. — Более того, насколько я знаю, он лично едва ли не каждую вашу карикатуру смотрел, изучал и иногда вносил коррективы...— Сохранился (и слава Богу!) довольно большой рисунок, сделанный весной 1947 года по заказу Сталина. Раньше он в Академии художеств висел с пояснениями — возможно, его и сейчас там можно увидеть. Карьерист, приспособленец, стяжатель и даже вельможа мертвой хваткой вцепились в Коммунистическую партию Cоветского Союза. Плакат, 1988 годЭтот заказ мне передал Жданов — тогда он был одной из самых влиятельных партийных фигур, секретарем ЦК по идеологии и даже родственником вождя, поскольку его сын в то время был женат на дочери Сталина. Он спросил: «Вы читали в газетах сообщение о военном проникновении американцев в Арктику под надуманным предлогом русской опасности?». Я что-то невразумительное из себя выдавил, а Жданов продолжил: «Товарищ Сталин сказал, что затею

Газета «Бульвар Гордона» | Легендарный художник-карикатурист 107-летний Борис ЕФИМОВ: «Смерти боюсь, другое дело, в нее не верю. Думаю: как это я умру, как вдруг перестану существовать? Странно, невозможно представить...»